• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: language (список заголовков)
20:43 

Датский

The world is not in your books and maps. It’s out there!
Уписываюсь от смеха с этого видоса. А вообще а Дании проблема с диалектами, как я читала

@темы: language, датский язык, лингвистика

16:00 

Борис Акунин "Судьба переводчика"

The world is not in your books and maps. It’s out there!
Копалась в старых сообщениях в вк, и наткнулась вот на эту..заметку (?) из прошлого года (дата публикации на жж ноябрь 2012). Оставлю тут. Чтобы было.

В прошлом посте обещал рассказать про бесславный конец своей толмаческой карьеры.
Но сначала несколько слов об особенном жанре фольклора - переводческих байках. Поскольку я отучился в языковом вузе, где готовили переводчиков, а потом в течение нескольких лет зарабатывал этим нервным ремеслом на жизнь, я наслушался от учителей и коллег самых разных историй о подвигах находчивости, ужасающих ляпах, трагикомических ситуациях. Кое-что повидал сам, а кое в чем, увы, и лично поучаствовал.
Устные предания существуют у переводчиков всех стран и народов, но в иностранных переводческих сказаниях нет такого накала страстей, потому что нет сакрального трепета, сохранившегося у моих преподавателей еще со сталинских времен, когда с проштрафившимся толмачом могли поступить вполне в духе Юстиниана Риномета.
Один синхронист-американец с гордостью мне рассказывал, как, переводя речь прибывшего в Москву заместителя госсекретаря, прибавил кое-что от себя. На беду оказалось, что вашингтонец понимает по-русски. Он обернулся и злобно прошептал: “I didn’t say that!” “But you should have” ("А следовало"), - якобы ответил ему мой знакомый, уверенный, что лучше знает обыкновения туземцев – и начальник заткнулся.
У нас такой диалог вряд ли был бы возможен. Начальнику заведомо видней. Разве что можно поманеврировать с нюансами. Однажды я, еще студентом, присутствовал при беседе товарища Полянского, разжалованного из членов Политбюро в послы, с очень важным японцем древнего аристократического рода. «А ты хи-итрый старикан!» - сказал бывший хрущевский любимец потомку владетельных даймё, который пришел на встречу в парадном кимоно с гербами. Переводчик не моргнув глазом прошелестел: «Мы знаем вас, сенсей, как большого друга Советского Союза». Я стоял рядом, учился мастерству.

Мои байки все такие, с ориентальным колоритом – я ведь из востоковедов.
Расскажу парочку, которые мне поведали заслуживающие доверия очевидцы.
Одно время я работал вместе с замечательным арабистом Владимиром Соломоновичем Сегалем, воспитавшим не одно поколение мгимошников. Он переводил на встречах высшего уровня, а для работы с обычными делегациями выпускал аспирантов – но сам при этом находился неподалеку, чтоб в случае чего придти на помощь.
Однажды на какой-то советско-иракский прием, где ученики Сегаля переводили, а сам он прохаживался да прислушивался, прибыл маршал Буденный.
Надо сказать, что во время Первой мировой войны, еще вахмистром, Буденный воевал в Междуречье и с тех пор считался в Ираке большим героем. (Потому он, надо полагать, и приехал на прием). Было Семен Михалычу в это время под девяносто.
Увидев прославленного маршала, иракцы сгрудились вокруг него, стали говорить всякие торжественные слова. Маршал слушал, приложив руку к уху; аспирант пыхтел-переводил; Сегаль стоял позади, контролировал.
Вдруг один из арабов, расчувствовавшись, воскликнул: «Господин маршал, позвольте вас поцеловать!» А переводчик как воды в рот набрал – то ли оробел, то ли не понял. Тогда Сегаль просунулся между иракцев и отчетливо, назидательно говорит (переводчику): «Гос-по-дин мар-шал, поз-воль-те вас по-це-ловать. Ясно?»
Довольный, что всё расслышал, Буденный разгладил усы, крякнул, взял маленького Владимира Соломоновича за виски, прижал к своей орденоносной груди и трижды облобызал могучим конармейским поцелуем.

А вот еще одна история, печальная.
Один мой соученик переводил переговоры товарища Скачкова, многолетнего начальника комитета по внешнеэкономическим связям, с премьер-министром Турции. И тот в какой-то момент вежливо поинтересовался, как дела у госпожи Насриддиновой (была такая важная советская тётя, незадолго до этого посетившая с визитом Анкару). Переводчик не понял, что такое «Насриддин-ова». Вернее понял неправильно, поскольку по-турецки «ова» значит «равнина», «долина» (тем более речь шла о чем-то хлопковом). Говорит: «Его превосходительство интересуется, как дела в долине Насреддина». Скачков бодро, без малейших колебаний отрапортовал: «Очень хорошо. Собрали отличный урожай». Ну, а про дальнейшее мой знакомец рассказывал уже неохотно. Кажется, ему пришлось сменить место работы.

Слушая этот горестный рассказ, я, помню, бессердечно хохотал. Не знал, что моя переводческая карьера оборвется еще более катастрофическим манером. А в ту пору, лет до двадцати пяти, она меня очень недурно подкармливала. За синхрон платили рублей, что ли, по двадцать в день (немаленькие деньги), и кроме того у японских делегаций была милая традиция во время переговоров дарить советским друзьям сувениры. Мне как переводчику всё доставались диктофоны или фотоаппараты-«мыльницы». В тотально-дефицитную эпоху за эту чепуху в комиссионном магазине выдавали мою двух-трехмесячную зарплату. Переводил я бойко, поэтому приглашали меня часто. Брежневский застой был ко мне, обормоту, ласков.
Но однажды всё закончилось.
Я переводил на встрече нашего и японского министров. Точнее, на банкете.
Длинный стол. Справа – наши, слева – японцы. На торце - один я, между двумя торчащими флажками и двумя превосходительствами. Сознаю ответственность, стараюсь изо всех сил.
Наш министр встает произносить тост. Я тоже вскакиваю. В руке полный бокал шампанского, которое я пить не собираюсь, но «впустую» переводить тосты не положено. Японский министр сидит, опершись подбородком на кулак, внимательно меня слушает. Тост трудный – какая-то белиберда про успех грядущего сотрудничества по разработке континентального шельфа Сахалина. От сосредоточенности я покачнулся – и шампанское из бокала пролилось. Почти всё. Точнехонько в рукав японскому превосходительству.
Это еще не самое ужасное.
Самое ужасное началось, когда я увидел, как министр сосредоточенно трясет рукой, а на скатерть из манжета всё льется, льется, льется шампанское. Советское. Игристое. Полусладкое. Главное, очень уж сановный был японец, и на лице у него было такое несказанное изумление... Не иначе от стресса, разобрал меня неостановимый хохот. Извиняюсь и прыскаю, извиняюсь и давлюсь, а потом даже не извиняюсь – просто регочу без удержу, потому что терять уже нечего. На меня с каменными лицами смотрят две делегации и ждут, пока я закончу веселиться.
Вот вспомнил – и тридцать с лишним лет спустя опять покраснел от стыда. Но и захихикал.
Больше меня переводить не приглашали. Пришлось переквалифицироваться с устного перевода на письменный. И вся моя планида пошла в другую сторону…

ссыль откуда взято: borisakunin.livejournal.com/80171.html

@темы: переводческое, лингвистика, language, @перевод

10:57 

Отрывок из книги

The world is not in your books and maps. It’s out there!
Графическая стилистика японского языка - автор Маевский Е.В.
Парагараф 10. Навязчивость стандарта

Между тем в условиях экспансии свободы, когда культурное окружение современного человека все больше и больше превращается в "своего рода сокровищницу, из которой он способен черпать в зависимости от истины своего желания" (Барт 1989, с. 556), первостепенное значение приобретает проблема ответственности. "Можем мы, благодаря милости Божией, все, - говорил [король остготов] Теодорих, - но считаем, что нам прилично только похвальное" (Гуревич 1964, с. 45).
Как мы распоряжаемся доставшейся нам свободой? Что мы хотим сказать, когда выбираем то или иное написание (начертание)? Будет ли наш выбор правильно понят? А если выбор случаен, то можем мы быть уверены, что получатель сообщения тоже сочтет его случайным и не усмотрит в нашем сообщении какие-либо смыслы, которые мы в него не вкладывали? Иными словами, графостилистические исследования имеют самое прямое отношение к вопросам культуры речи и - шире - экологии культуры.
К каким прискорбным последствиям может привести невежество в подобных вопросах, показывает в частности, сегодняшняя российская общественно-языковая практика. Так, с конца 80-х годов прямо-таки повальный характер приобрело в нашей стране использование твердого знака и других элементов дореволюционной орфографии в разнообразных логотипах. При этом их изобретатели часто несведущи в вопросах старого правописания <...> А вот что пишет о последствиях экспансии свободы в своей профессиональной сфере известный художник книги Максим Жуков: "В нашем искусстве, "жившем" по жестким правилам, установленным свыше, всякий, естественно, искал уголок, где можно было ощутить себя не рабом (или наемным работником), но - хозяином положения, а лучше диктатором. Отыгрались и на буквах. Кто из рисовальщиков шрифта не ощущал себя мини-Петром Великим - вправе судить, пересматривать, поправлять, улучшать кириллицу? Беда...(Сегодня этот произвол, порождение произвола (и невежества), получил мощную технологическую базу - компьютерные программы для проектирования/ редактирования шрифта. В горячих руках энтузиаста они обеспечивают возможность скоростного изготовления фонтов-монстров в неограниченных количествах)" (Жуков 1995, с. 14).
Как нам кажется, главная (и неустранимая) проблема прогресса - это противоречие между консервативностью "природы человека" (т.е. биологических программ и культурных стереотипов, обеспечивающих адаптацию к стабильной среде) и революционностью "творческого поиска" (механизмов, выработанных эволюцией и историей для адаптации к среде меняющейся). В зависимости от вкуса, темперамента, и обстоятельств это противоречие можно описывать как роковое отставание сознания косной толпы от сознания творческой личности или же как вековую мудрость Матери-Природы (и Матери-Культуры), удерживающей своих детей от опасных безрассудств, но хочешь не хочешь, а надо балансировать на этой грани.
Япония последних десятилетий - десятилетий изобилия - дает нам интересные примеры растерянности культуры перед навалившимися на нее новыми возможностями. Вот хотя бы несколько.
читать дальше

@темы: лингвистика, language, japanese, I'm the Curious George, thank you, @цитаты, @книги, японский язык

Kattangerine

главная